Я могу хоть немного помочь“: как маленькие шаги меняют город изнутри

Меня зовут Эльвира Боброва. Я мама троих детей — это, пожалуй, моя главная роль в жизни. У меня немало разных достижений, но если выбирать самое важное, то я прежде всего считаю себя хорошим человеком — стараюсь помогать другим и относиться к людям с теплом.

 -  Вы счастливая жена тренера и спортсмена Виктора Боброва. Расскажите, как вы познакомились? Как у вас началось?

  - С 16 лет я начала работать на телевидении — в телекомпании ВТВ. Именно тогда мои первые материалы стали появляться на экране, и Виктор их видел: наблюдал за моими сюжетами, следил за работой. Нас познакомила общая знакомая — так всё и началось.

   На тот момент Виктор уже был тренером, пусть и не слишком известным — скромным, не стремившимся к публичности. Как журналисту мне постоянно нужен был свежий материал, и тут я подумала: рядом ходит настоящий герой сюжета, а он даже не пытается о себе рассказать. Я не раз говорила ему: «Почему ты не говоришь о себе? Надо рассказывать!»

  Постепенно мы стали общаться, и я потихоньку начала продвигать Виктора — снимала сюжеты о его соревнованиях, рассказывала о нём как о талантливом тренере и замечательном человеке. Так из дружбы выросло нечто большее.

 - Вы помогаете Виктору во всём. Что из этой поддержки остаётся за кадром? То, без чего тренерская работа просто бы не сложилась.

 - Мы с Виктором — настоящий тандем: работаем плечом к плечу, и нагрузка поделена практически поровну. Только зритель видит в основном его сторону: громкие победы учеников, тренерские решения, яркие моменты. А фундамент, на котором всё это держится, — во многом моя зона ответственности.

  Я не провожу тренировки, но именно на мне — вся организационная основа и кураторская работа. Моя роль — быть связующим звеном между тремя сторонами: мамой, спортсменом и тренером. Особенно важно в первые месяцы выстроить доверие с родителями, которые только пришли в спорт. Для них мир тренировок и соревнований — пока загадка: они переживают, не знают, чего ждать, боятся, что ребёнок не справится или перегорит. Моя задача — снять эту тревогу, спокойно и подробно рассказать, как всё устроено, чего можно ожидать на старте, как лучше развивать ребёнка и к каким результатам реально прийти.

    По сути, я держу на себе всю «внутреннюю кухню» Академии: от разъяснений до координации. Это и регулярные сообщения для родителей — чтобы никто не пропустил важное, и ответы на десятки вопросов в день, и помощь с документами, и согласование графиков, и даже моральная поддержка, когда у кого-то опускаются руки. Если у спортсмена что-то не получается, если мама волнуется из‑за нагрузки или результатов — ко мне приходят за спокойным разговором и понятным объяснением.

   Ещё одна важная часть работы — помогать новичкам адаптироваться. Я рассказываю не только про спорт, но и про нашу Академию: про её ценности, про то, как мы относимся к детям, как подходим к развитию талантов и не допускаем выгорания. Для многих родителей это важнее сухих цифр и расписаний: им важно почувствовать, что их ребёнка здесь понимают и берегут.

   А стратегические вопросы — какие соревнования выбрать, куда поехать, каких целей добиваться — мы обсуждаем вместе, но общий вектор задаёт Виктор. Он видит картину целиком с точки зрения спортивной подготовки, а я помогаю оценить, насколько план реалистичен с учётом организационных моментов: логистики, бюджета, состояния ребят, их эмоционального фона. В этом и есть наш тандем: он прокладывает путь, а я слежу, чтобы команда шла по нему без сбоев.

— Эта работа ведь не укладывается в обычные рамки — не с восьми до пяти, как у большинства мам, которые ходят на стандартную службу. Как вы совмещаете всё это с семьёй — с воспитанием троих детей? И Академия, и дети требуют колоссального количества времени…

— Да, у нашей Академии в октябре будет уже восемь лет. А начиналось всё довольно неожиданно: Виктор тогда был на сборах в Таиланде с одним из учеников, а я оставалась здесь. Он уже не первый год говорил: «Так хочется свою школу, свой спортивный дом». И я всегда его в этом поддерживала: если у человека горят глаза — нельзя гасить этот огонь. Ни в нём, ни в своих детях.

  И вот он звонит со сборов: «Нашёл одно объявление, посмотри здание». Я поехала, посмотрела — и сразу поняла: это то, что нужно. Сказала: «Мы сюда заезжаем». Когда он вернулся, мы практически сразу начали обустраиваться и запускать работу. На тот момент нашему старшему сыну было шесть лет, и так вышло, что он буквально рос внутри этой «кухни». Прямо из садика — к нам на тренировки. Он видел, как мы работаем, впитывал эту атмосферу, сам тренировался. Поэтому с ним было чуть проще: он с самого начала понимал, что у мамы и папы не совсем обычный график, что работа — это и про зал, и про организацию, и про бесконечные согласования.

  Гораздо сложнее стало в 2023 году, когда у нас появились дочки‑двойняшки. Тут пришлось учиться заново распределять силы и время. Я почти не уходила в декрет — кажется, отсутствовала на рабочем месте только три месяца после их рождения. Но даже тогда оставалась в процессе онлайн: держала руку на пульсе, отвечала на сообщения, помогала решать срочные вопросы. Сейчас мы стараемся всё выстраивать так, чтобы дети были рядом и не чувствовали себя «на обочине» нашей жизни. Забираем девочек из садика и сразу едем в зал — они бегают по залу, знают всех тренеров и ребят, чувствуют себя частью команды. Они у нас очень коммуникабельные, активные, и такая динамика им даже в радость. Хотя, конечно, бывают моменты, когда они прямо говорят: «Ты опять уйдёшь на работу? Опять будешь долго?» И вот это сейчас отзывается особенно остро — немного задевает.

 Как будто идёт переоценка ценностей. Хочется успеть увидеть каждый этап взросления детей, запомнить всё: как они разговаривают, как друг с другом общаются, как «подкалывают» папу — от этого у меня, наоборот, на душе тепло: «Ну вот, не я, так они тебя дожали — молодцы!» С сыном всё было немного иначе: я родила его в 21 год, тогда в голове ещё жил юношеский максимализм — карьера, движение вперёд, постоянное развитие. А с девочками отношение другое: хочется не просто «успевать», а именно проживать эти моменты, впитывать их. Тем более их двое — так интересно наблюдать, как они взаимодействуют, как учатся договариваться, спорить, мириться.

   Иногда ловлю себя на мысли: а вдруг это всё, что нам дано? Может, больше детей не будет… А нам с Виктором хотелось бы ещё. Но даже если нет — хочется не упустить ни одного дня из того, что есть сейчас. И при этом не подвести тех, кто рассчитывает на нашу работу в Академии: родителей, спортсменов, всю нашу команду. Это постоянный поиск баланса, без готовых рецептов.

— Есть ли у вас какие‑то семейные правила, которые выручают каждый день?

— Честно говоря, у нас нет строгих правил в привычном смысле — никаких расписаний и списков обязанностей. Наш главный принцип — всё строится на любви. Мы стараемся каждый день напоминать об этом — даже старшему сыну, которому сейчас тринадцать. Подростковый возраст — непростое время, ребёнок порой становится колючим, будто превращается в маленького ёжика. И именно в такие моменты особенно важно не переставать говорить о любви, показывать, что он всё так же дорог и важен. Даже если приходится ругать, мы никогда не оставляем это просто как факт: обязательно объясняем, за что, почему и как получилось так, а не иначе. Для детей важно понимать логику, а не просто чувствовать осуждение. Девочки видят это и учатся так же относиться друг к другу: они очень любят старшего брата, а он искренне заботится о них. Эта взаимная привязанность — наша опора.

  Мы стараемся не зацикливаться на будущем и не давить фразами вроде «думай, что делаешь». Вместо этого делаем акцент на том, чтобы наслаждаться моментом здесь и сейчас — наслаждаться тем, что мы вместе. Главное — любить, быть хорошим человеком и стараться, чтобы потом самому за себя не было стыдно. В этом, наверное, и есть наше семейное правило.

— Вы совмещаете столько ролей — мама, помощница мужа, руководитель в Академии, а ещё и снимаете авторские фильмы. С чего началось это творческое направление? Что вдохновило на собственные проекты?

— Знаете, это было похоже на историю с Академией: долгие годы в голове крутились мысли, копились идеи, и всё время находились причины отложить. Я столько лет говорила: «Хочу снимать такие фильмы, столько всего хочется рассказать!» Причём порой это были вроде бы очевидные вещи, но под моим углом они звучали по‑новому — этот нестандартный подход ещё на телевидении был заметен. И в какой‑то момент я поймала себя на мысли: «Во мне есть эта изюминка, есть потенциал — пора его использовать».

   Ровно год назад, незадолго до дня рождения, я твёрдо решила: хватит откладывать. Нельзя задвигать свои желания на задний план только потому, что ты мама троих детей и всем нужна. Наоборот, мне кажется важным не прятать себя, не ставить на полочку. Когда родители идут к своим целям, дети это видят — и учатся не бояться мечтать и делать. Вот с этих мыслей всё и началось: просто пошла и начала делать.

— Расскажите про самый первый ваш фильм — как он появился?

— Первое интервью я сняла с Еленой Фонарёвой — создательницей бренда «Безупречная». Незадолго до этого мы случайно встретились, и Лена с горящими глазами рассказывала про свой бренд: видно было, что она по‑настоящему влюблена в своё дело. Я слушала и думала: «Вот оно, с этого и надо начать». При этом внутри, конечно, был страх: столько времени не была в кадре, боялась говорить перед большой аудиторией. Но Лена меня очень поддержала: «Давай сделаем, я готова. Понимаю, что это пилотный выпуск, но давай попробуем». Именно эта взаимная поддержка и дала толчок.

  Сейчас у меня вышло уже четыре интервью, но я не гонюсь за количеством и регулярностью. Снимаю только то, что отзывается в сердце, то, про что сейчас особенно хочется рассказать. Даже с выпуском не подгоняю: например, съёмки последнего фильма прошли ещё в конце апреля, а выпустила я его в начале августа — просто так почувствовала. Для меня это не конвейер, а творчество, отражение моей души. Я сейчас как свободный журналист: сама решаю, кого снимать, когда монтировать и когда выпускать. И этот внутренний ориентир — делать по велению сердца — для меня самый главный.

— А сколько времени обычно проходит от зарождения идеи до её воплощения? И от чего это зависит?

— Идей у меня столько, что голова кругом! Я постоянно ими делюсь — с мужем, с сыном, с подругой. И знаете, порой самые ценные отклики приходят оттуда, откуда не ждёшь. Вот сын, ему сейчас тринадцать, иногда так посмотрит и скажет: «Мам, вот это я бы точно посмотрел». Или подруга подхватит: «О, я бы тоже это посмотрела!» И я думаю: «Ничего себе, а ведь через эту тему можно дотянуться и до другой аудитории, привлечь зрителей другого возраста».

  Темы у меня абсолютно разные — нет какого‑то одного шаблона. Да, первое интервью было с создательницей бренда одежды, и это отличный проект, но я не хочу идти по накатанной и брать только похожих героев. Верю, что у каждого есть своя история, которая заслуживает того, чтобы её услышали.

   А время от идеи до готового фильма… тут нет чёткого графика. Всё зависит от того, насколько сильно тема отзывается во мне, от настроения, от того, как складываются обстоятельства. Иногда идея будто сама просится наружу — и тогда всё движется быстро: договариваюсь с героем, снимаем, монтируем. А бывает, что хочется выждать, дать материалу «настояться», чтобы он раскрылся глубже.

  Ещё многое зависит от отклика героя, от его готовности открыться перед камерой, от того, насколько мы совпадаем по настроению и посылу. Если есть доверие — работа идёт легко. А если чувствую, что тема пока не созрела или герой не готов, не стану форсировать: лучше подождать, пока всё встанет на свои места. Для меня важно, чтобы в каждом интервью была искренность — а она не терпит спешки.

— Расскажите про тех, кто помогает воплощать ваши идеи?

— Моя главная опора — муж. Он в шутку называет себя директором моего проекта, и на деле действительно берёт на себя немало задач. Когда я только начинала снимать, сказала ему: «Я же помогаю тебе в Академии — теперь и ты приложи руку к моему делу». И он с радостью включился. Где‑то договаривается о локации для съёмки, где‑то решает бытовые моменты на площадке — например, следит, чтобы свет не бил в глаза, правильно отражает лучи, держит нужные атрибуты за кадром. Для меня это огромная поддержка: я могу сосредоточиться на разговоре с героем, не отвлекаясь на мелочи.

 Ещё один незаменимый человек в моей команде — видеооператор Андрей Бранд. Именно он когда‑то поддержал меня словами: «Давай снимать!» — и с тех пор мы вместе делаем эти проекты. Причём поначалу он даже не предполагал, насколько интересным получится результат и какой отклик он найдёт у зрителей.

  Я с самого начала хотела, чтобы картинка была не любительской, а по‑настоящему кинематографичной — чтобы даже в формате интервью зритель чувствовал: над материалом работала команда, всё продумано до деталей. Не хотела просто садиться с героем в кафе и снимать на телефон — для меня важно было сразу задать планку качества.

  А в последнем проекте ко мне присоединилась ещё и Мария Тараканова. Она помогала с оформлением и организацией: сервировала стол, продумывала детали. Дело в том, что я хотела устроить особенный день для мам детей с особенностями развития — подарить им немного отдыха и тепла в женском кругу. Мы собрались у меня дома: мне хотелось именно так, чтобы они почувствовали себя моими дорогими гостями. Маша во всём меня поддерживала: пока я снимала интервью с каждой героиней, она общалась с женщинами, развлекала их, делилась простыми, но ценными лайфхаками — например, рассказывала, как вкусно и несложно приготовить курицу в духовке. Причём курицу мы взяли у местных фермеров: хотелось добавить в этот день ещё и нотку уюта, почти домашней заботы.

  В итоге всё сложилось: женщины не просто послушали советы, но и сами приняли участие — помогли красиво оформить стол. И мне кажется, именно в этом и есть главная ценность: не просто снять интервью, а создать атмосферу, которую люди запомнят. Чтобы спустя годы они могли вспомнить и улыбнуться: «А помнишь тот день у Эльвиры, как мы всё вместе хлопотали, болтали, поддерживали друг друга?» Вот ради таких моментов и хочется продолжать.

— Виктор — тренер, он прекрасно знает, что такое дисциплина и режим. А что из его спортивного подхода вы перенесли в своё творчество?

— Мне кажется, у нас с Виктором просто сложился идеальный пазл: у каждого свои сильные и слабые стороны, и мы друг друга органично дополняем. Его дисциплина и умение держать ритм очень помогают мне в работе — даже если я порой готова броситься в проект сломя голову, он мягко возвращает к плану: «Давай сначала продумаем шаги, а потом действуем». И наоборот, когда у него опускаются руки и чувствуется, что силы на исходе, я беру инициативу: быстренько подкидываю пару простых задач, чтобы он снова почувствовал, что движется вперёд, и говорю: «Всё, давай, погнали!». Получается такой взаимный перезапуск: я даю импульс, когда ему нужна встряска, а он помогает мне не распыляться и не терять фокус. В творчестве это особенно ценно — ведь легко увлечься и начать делать всё сразу, а дисциплина помогает не терять качество. При этом мы оба поняли одну важную вещь: наша работа связана с постоянным общением с людьми, и потому в свободные минуты нам хочется не новых встреч, а тишины и уюта. Хочется просто побыть дома, насладиться друг другом, покопаться в огороде — в последнее время нас обоих, видимо, после тридцати пяти тянет к земле. И мы не сопротивляемся этому: считаем, что умение вовремя остановиться и просто побыть в покое — тоже часть дисциплины. Это и есть баланс, который мы ищем и в работе, и в жизни.

— А откуда у вас время на уют, на чистоту? Как удаётся находить силы?

— Для нас с Виктором уют и чистота — это не какая‑то отдельная задача, которую надо «впихнуть» в расписание. Это просто норма жизни, которая была с нами всегда — даже когда дети были совсем маленькими. Для меня, например, ежедневная уборка — не в тягость. Бывает, что не успеваю приготовить ужин, но прибраться — обязательно. Мне важно, чтобы вокруг было чисто и опрятно: я буквально глазами «заряжаюсь» от этого порядка.

  Я много фотографирую свой дом для себя — просто добавляю в личную галерею. И потом люблю листать эти снимки: «А вот это у меня. А вот это я сделала». Мне не нужно смотреть чьи‑то сторис, чтобы вдохновиться, — мне хватает своего. Я сознательно не распыляюсь на чужое, концентрируюсь на своём. К этому осознанию я пришла не сразу, но сейчас это мой внутренний принцип.

  Виктор в этом плане такой же: если посмотреть на наш двор, там всё подстрижено, приведено в порядок. Он по‑своему отдыхает — в огороде, с землёй. У нас вообще сложилась такая система:  когда мы развезли детей по садикам, секциям, стараемся грамотно распределить время.  И получается, что мы отдыхаем по‑разному, но одинаково счастливо: он уходит в огород, я занимаюсь домом. А потом, перед работой, встречаемся буквально на час, делимся: «Смотри, я тут вот это сделал», «А я вот это успела». И идём на работу уже с хорошим настроением, наполненные. В этом и есть наш баланс — не в идеальных графиках, а в том, что каждый находит свой способ восстановить силы, и эти способы у нас не противоречат, а дополняют друг друга.

— Давайте поговорим про город. Про проблемы,  про молодёжь, и про то, каким вам видится будущее города?

— Проблемы города, наверное, никуда не исчезают — они были, есть и будут. Но меняется — и может меняться ещё сильнее — отношение самих горожан. Мне кажется, ключ в простой, но очень важной установке: не «кто‑то должен это исправить», а «что я могу сделать прямо сейчас в своих силах?». Мы все платим налоги, но на этом наша гражданская роль не заканчивается. Ответственность — ещё и в том, чтобы замечать, откликаться, предлагать, помогать хоть понемногу.

  Я и сама через это прошла, когда взялась за тему мам детей с особенностями развития. Честно скажу: поначалу было страшно. Боялась подойти, боялась сказать не то, сделать не так, боялась не справиться. А потом остановилась и спросила себя: «Правда ли я совсем ничего не могу? Или есть хоть какой‑то маленький шаг, который по силам именно мне?» И нашла свой вариант поддержки — тот, что был мне по плечу. Оказалось, что даже небольшой искренний жест способен многое изменить — и для тех, кому помогаешь, и для себя. Вот и в любых городских вопросах, мне кажется, важно не ждать идеального момента или чьей‑то команды, а смотреть: что реально могу сделать я?

   Молодёжь у нас хорошая. В нашей Академии занимаются ребята 16–18 лет — это сильная смена: думающие, неравнодушные, по‑своему очень чуткие парни. В каждом поколении есть достойные люди — просто о них не всегда пишут в новостях и не всегда замечают. Но особенно тревожит переходный возраст — период с 12 до 15 лет. Это время, когда ребёнок уже не слушается как раньше, у него появляется своё мнение, часто — сопротивление, а у родителей порой опускаются руки: «Не хочет на футбол, не хочет на борьбу — пусть тогда вообще никуда не ходит». И получается, что подросток остаётся без понятного направления, без опоры. А ведь каждому ребёнку хочется проявиться, стать заметным, услышать: «Ты важен, ты что‑то значишь». Если дома и в окружении нет безопасного места для этого проявления, он найдёт его на улице — пусть даже через поступки, которые всем нам потом больно видеть.

   Иногда такие поступки — по сути, просто крик: «Посмотрите на меня!» Бывает, подросток ломает качели и потом хвастается друзьям: «Смотрите, что я сделал!» Для него это способ стать звездой, пусть и с плохой стороны. Но проявиться можно иначе — через дело, через результат, через признание, которое приходит не от разрушения, а от созидания.

  Задача родителя — в первую очередь найти контакт с ребёнком именно в этот непростой период. И это именно родительская ответственность: не перекладывать её на школу, тренера или кого‑то ещё. Контакт — это ежедневный труд: слушать, даже когда сложно, слышать, даже когда звучит грубо, оставаться рядом, даже когда тебя отталкивают. А второе — помочь ребёнку попасть в правильное окружение: спорт, музыка, танцы, волонтёрство, любое дело, где он сможет раскрыться и почувствовать свою ценность.

   В нашей Академии мы как раз и даём эту возможность проявиться. Соревнования, выступления — это легальный и честный способ сказать: «Я здесь, я чего‑то стою». Когда подросток привозит медаль, он гордится собой по‑настоящему, и ему уже не хочется искать внимания через разрушение. Он начинает лучше понимать, что такое хорошо и что такое плохо, видеть разницу между настоящей силой и бравадой.

   Поэтому мой совет родителям: ищите контакт и создавайте пространство, где ребёнок может быть успешным. Пусть это будет спортзал, студия, кружок, секция — неважно. Главное, чтобы рядом были люди, которые не пьют, не курят и не ломают качели. Тогда и у ребёнка не будет потребности в этом участвовать: у него уже есть место, где его ценят и где он может расти.

   А будущее города я вижу как раз в таких маленьких, но настоящих шагах. Не только в новых дорогах и качелях — хотя они, конечно, важны, — а в том, что мы сами делаем друг для друга. Если в каждом районе появится хотя бы одна точка притяжения для ребят — место, где их ждут, верят в них и помогают найти себя, — это уже сильно изменит картину. Город становится лучше, когда каждый из нас берёт на себя хоть немного ответственности и говорит: «Здесь я могу быть полезен». И из этих «могу» постепенно складывается общее «у нас получается».

- Если бы у вас была возможность обратиться к жителям Воткинска всего одной фразой — что бы вы сказали?

— Я бы сказала: «Будьте добрее».  Да, будьте добрее. Сейчас вокруг столько злости — и порой достаточно одного резкого слова, чтобы обесценить всё, что кто‑то пытается сделать, все старания, весь труд. Будьте добрее — и к себе, и к своим детям в первую очередь. Ведь дети сами говорят нам, чего хотят, просто нужно услышать и дать им эту возможность. И тогда мир станет добрее: и вы станете добрее, и детки станут добрее.  Я говорю это прежде всего как мама. Любовь и доброта обязательно сделают своё дело. Но для этого сначала нужно научиться быть добрым к самому себе. Потом — к своим детям. А уже потом — к окружающим.

   Ещё мне кажется важным, чтобы у каждого было что‑то помимо работы — своё маленькое дело, которое греет душу. Хоть вязать, хоть вышивать, хоть фотографировать красивый наш пруд, хоть просто гулять и замечать, как меняется город день ото дня. Для меня, например, радость — оформить стол на кухне, а потом сфотографировать для себя. Я почти никому не показываю эти снимки — они не для ленты, не для лайков. Просто мне приятно видеть: «А вот это я сделала, это моё».

   И в этом, наверное, кроется ещё одна важная вещь: когда ты понимаешь ценность того, что сделал сам, ты перестаёшь обесценивать чужой труд. Ты видишь усилия других людей, видишь, сколько сил вложено в каждую мелочь — в отремонтированную дорожку, в новые качели, в чью‑то попытку что‑то изменить. И вместо резкого слова рождается благодарность. Вот этого и хочется пожелать всем жителям города — научиться замечать и ценить. Тогда и доброты вокруг станет больше.